Трикстер

Держать улыбку среди насупленных лиц. Уметь смеяться, когда всех вокруг сковало отчаянием.  Смешить окружающих, показывая им изнанку  их же собственной жизни. Смеяться над собой, искусно скрывая слезы разочарований и жалость к себе. Это доступно только великим лицедеям.

Трикстер (англ. trickster — обманщик, ловкач) в мифологии, фольклоре и религии — божество, дух, человек или антропоморфное животное, совершающее действия, противоречащие общим правилам поведения. Целью является создание игровой ситуации, запускающей сюжет в в театре самой жизни. 

Личность лукавая и  коварная, одновременно чем-то обаятельная и  привлекательная. Для него нет условностей и ограничений, он сам демон границы между мирами, хаос которой для него родная стихия. Этот архетип покровительствует как пиратам и разбойникам, так и гениальным творцам, создателям новых смыслов. Он не здесь и не там, не тот и не этот, свой среди чужих и чужой среди своих, одновременно все и ничто. Если вы думаете, что увидели трикстера, то это всегда его сценический плащ, небрежно сброшенный за ненадобностью.

Трикстер присутствует в мифологии всех народов. У греков он хитрый Гермес, у германцев – злой Локки, у египтян – мудрый Тот, у иудеев – искушающий Змей. В сказках это обаятельная в своей непосредственности баба-яга. В советской русской литературе есть яркий образ Остапа Бендера. Список исторических персонажей (сливающих с с мифологией)  достаточно большой: благородный разбойник Робин Гуд, известный пират и адмирал флота ее величества Френсис Дрейк, авантюрист Калиостро, загадочный граф Сен-Жермен, автор российской революции Парвус, непонятый Гурджиев, спецагент Яков Блюмкин … Или к примеру киевский монах Данило Туптало, известный более под именем святого Дмитрия Ростовского, талантливый религиозный писатель, склонный к аллегории и мистификации, фактический автор истории Русской православной церкви.

История хранит память о ярких личностях,  которых с одной стороны считали вероотступниками и душегубами, с другой – образцом благочестия. Как истинные игроки они примыкали то к одной, то к другой стороне, а нарушая свои обязательства, никого не предавали, т.к.  письменный текст договоров (равно как и устные обязательства) ничего для них не значил.  Силы природы, культура и религия сливались в них воедино, став устойчивым кораблем в бурном океане страстей.

Знает ли сам трикстер свою цель? Держит ли ее постоянно в своем уме? Об этом знает только он сам – и это исключительная прерогатива опытных игроков.  Тот, кто учится этому ремеслу, пройдет долгий путь через маски благородства и добродетели, пока окончательно не выдавит из себя все капли лицемерия и не научится быть кристально честным перед собой.

Для завязки любого сюжета нужен инициатор. Если любой человек посмотрит ретроспективно свою жизнь, то увидит, что ряд ситуаций как будто кто-то специально провоцировал, эмоционально задевая других.  У каждого в жизни есть свой трикстер – но далеко не каждый может стать им осознанно.

В серьезном процессе психокорррекции часто очень полезно участие  трикстера, грубо сбивающего глубокие наросты импринта. Многие срослись со своими масками и часто побудить их снять может только неожиданное воздействие.   Кроме того, есть боязнь нарушить некие правила среды, выразителями которых являются “практичные” люди с выраженными вербальными характеристиками мышления (и соответственно отсутствием интуиции), часто демонстрирующих грубо – высокомерное отношение к проявлению других, недоступных им качеств мышления. Таким образом, восприятие более высокого порядка, соответствующее новой ступени эволюции, подавляется грубостью и насмешками (не зря было сказано когда-то, что “сыны века сего догадливее сынов Света в своем роде”). Трикстер разрушает базовые настройки этой модели и смеется над тем, что кому-то кажется основой  существования, тем самым открывая свободный доступ к новым горизонтам мышления.

Хороший учитель – это всегда трикстер по отношению к ученику. В этом отношении шаманы и волхвы совершенно не походили на восточных гуру, требовавших особого почитания к себе.

Карта 1: Фокусник.
Я увидел странного человека.
От земли до неба возвышалась его фигура, одетая в разноцветный шутовской наряд. Ноги его утопали в зелени и цветах, а голова в широкой шляпе с необычными полями, напоминающими знак вечности, скрывалась в облаках.
В одной руке он держал волшебную палочку, символ огня, которой указывал на небо; другою касался пентакля, символа земли, который лежал перед ним на лотке странствующего фокусника, бок о бок с чашей и мечом, символами воды и воздуха.
Как молния, промелькнуло во мне понимание того, что я вижу четыре магических символа в действии.
Лицо фокусника сияло и внушало уверенность. Его руки быстро подбрасывали, как бы играя, четыре символа стихий, и я догадывался, что он удерживает таинственные нити, которые связывают землю с далекими светилами.
Каждое его движение было исполнено смысла, каждое новое сочетание четырех символов порождало длинный ряд самых неожиданных явлений. Ослепленный, я не мог уследить за всем происходящим.
– Для кого все это представление? – спросил я себя. – Где зрители?
И услышал голос:
– Разве зрители нужны? Взгляни на него внимательнее.
Я снова поднял глаза на человека в шутовском наряде и увидел, что он непрерывно меняется. Казалось, бесчисленные толпы людей проходят перед моими глазами, исчезая, прежде чем я мог сообразить, что я вижу. И я понял, что он сам и Фокусник и зритель.
Одновременно я увидел в нем самого себя, отраженного, как в зеркале, и мне показалось, что это я сам смотрю на себя его глазами. Но другое чувство подсказало мне, что передо мной нет ничего, кроме голубого неба, и только внутри меня как бы раскрывается окно, через которое я вижу неземные предметы и слышу неземные слова.

Карта 0: Безумный.
И я увидел другого человека.
Усталый, хромая, тащился он по пыльной дороге через пустынную равнину под палящими лучами солнца.
Бессмысленно глядя в сторону остановившимися глазами, с полуулыбкой, полугримасой, застывшей на лице, плелся он, сам не зная куда, погруженный в свои фантастические грезы, вечно вращающиеся по одному кругу.
На голове у него был надет задом наперед шутовской колпак с погремушками. Платье было разорвано сзади; дикая рысь с горящими глазами прыгала на него из-за камня и впивалась зубами в его ногу.
Он спотыкался, едва не падая, но тащился дальше, держа на плече мешок с ненужными, бесполезными вещами, тащить которые заставляло его только безумие.
Дорогу впереди пересекала расщелина. Глубокая пропасть ожидала безумного путника… и, разевая пасть, из пропасти выползал огромный крокодил.
И я услышал голос:
– Смотри! Это тот же Человек.
Все смешалось у меня в голове.
– А что у него в мешке? – спросил я, не знаю зачем.
После долгого молчания Голос ответил:
– Четыре магических символа: жезл, чаша, меч и пентакль. Безумный всегда носит их с собой, но не понимает, что они значат. Разве ты не видишь, что это – ты сам?
И весь содрогаясь, я понял, что и это – тоже я.

(Петр Успенский. Новая модель Вселенной (1929 г.) Гл. 5. Символика Таро)

One Reply to “Трикстер”

  1. Что-то обаятельное есть в этой карнавализации, нельзя не признать. Тропическая ночь, теплый ветер, летучая чушь и Большая политика. Главное, всё гуманно, в духе нашего необязательного времени – все живы-здоровы и болтают без умолку. Короли и капуста, одно из самых реалистических произведений о практической политике в тени Первого мира, тоже содержит всего один труп в экспозиции, а остальные участники к финалу оказываются женаты, благополучны и даже лечатся от алкоголизма.

    “Давайте же немного отдохнем от серьезных дел и, чтобы совместить полезное с приятным, отправимся вместе с Момусом на веселую прогулку под тропическими звездами, в те края, где раньше выступала лишь суровая Мельпомена. Пришла пора посмеяться, да так, чтобы смех отозвался эхом и в этих величественных джунглях, и в этих хмурых скалах, где в прежние времена слышны были лишь крики пиратов и стенания их жертв; отбросим же в сторону абордажные крючья и сабли и вооружимся шутками и весельем; украдем толику живительного смеха с проржавевших лат исторического романа – а ведь это особенно приятно сделать именно здесь, в тени лимонных деревьев, на этом побережье, сама форма которого напоминает жизнерадостную улыбку.

    Господа авантюристы беспрерывно толпятся в приемных здешних правителей с проектами железных дорог и концессий. Маленькие опереточные государства играют в свои правительства и политические интриги, пока однажды к их берегам не подойдет большой военный крейсер и не скажет: дети, не ломайте игрушки! Времена изменились, и вот уже прибывает сюда и маленький искатель приключений – с пустыми карманами, которые он не прочь наполнить, с веселым сердцем и смышленый – современный сказочный принц, а в чемодане у него – механический будильник, при помощи которого он собирается разбудить эти прекрасные тропики от их тысячелетнего сна, не полагаясь более, как в старые времена, лишь на чувственный поцелуй”.
    (Екатерина Шульман)

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

Optionally add an image (JPEG only)